ок
BenutzerPasswort vergessen?Passwort

Registrierung

Aktuelles

  • BEvent. Gurdjieff practices

    October 28, 2017
  • Осенние воркшопы Алана Франсиса

    October, 2017
  • Открытая встреча московской гурджиевской группы под руководством Алана Франсиса

    September 27, 2017
 

© Gurdjieff Club 2011
design by maxx3

Comments on the materials of the web-site

- А. Р. Ораж Ежедневно умирая
- А. Р. Ораж Бодрствуем ли мы?
- Беседа с Робертом Блаем (из «Material for Thought» №10)
- Пьер Эллиот Как стать восприимчивым к субстанции Работы?
- Дон Хойт Объект, который мы называем телом
- Впечатление от просмотра видео записей гурджиевских движений
- И. Д. Акопян - О подлинном человеческом "Я" в учении Гурджиева
- Стивен Аронсон Эгоизм и сострадание: высшая перспектива
- Мишель де Зальцман Как жить просто? 
- Мейстер Экхарт Вечное рождение

 

 

А. Р. Ораж Ежедневно умирая

 

Ораж в своей статье говорит о важности ежедневного перепросмотра событий дня. При этом Ораж предполагает, что перепросмотр дня результативнее всего проводить вечером перед сном, и проводит аналогию с панорамой событий всей жизни, которая разворачивается перед умирающим человеком. События жизни умирающего проходят в ярких картинах, но в них нет чувств, нравоучений, комментариев, страхов и надежд. «Они беспристрастны и безлики».

 

И чаще всего, такой просмотр жизни происходит спонтанно и без особых усилий со стороны умирающего. Эти картины будто бы перед ним разворачивает кто-то, а не он сам делает сознательные усилия по вспоминанию.

Размышляя о смысле такого явления для умирающего человека, я подумала о том, что, вероятно, эта бесстрастная констатация фактов может быть своеобразным итогом жизни, и когда процесс показ завершается, человек становится свободен от прошлого. Он отделяется от своей жизни, тотально растождествляется с человеческим . И тогда в нем остается свободное пространство, в котором может жить душа, тело кесджан, особая энергия, которую он собрал, построил в течение жизни. И с этой энергией он может идти в неизведанный путь.

 

Ораж в своем методе ежедневного перепросмотра предлагает добиться такой же естественности процесса, как и в случае настоящей смерти. В предлагаемом им методе он подчеркивает важность контроля над думающим блуждающим умом и предлагает занять его счетом, таким образом, добиваясь чистоты и яркости картинок, в которые не вмешивается мышление. Ораж подчеркивает, что мышление не только мешает чистому изобразительному воспроизведению, но и искажает сами картинки.

Вспоминая свои прошлые попытки практиковать «кино» и вдумываясь в текст статьи, я поняла, насколько трудно отделить думание о картинках от не вовлеченного просматривания того, что проходит перед глазами. Раньше я пробовала делать такой перепросмотр без счета, который предложил Ораж, просто прокручивая «кино». И каждый раз неизбежно обнаруживала себя захваченной чувствами от тех или иных событий или же умственным анализом и оценкой картинок. При этом анализ тут же включал ассоциативное мышление, и внимание перескакивало в далекое прошлое и начинало воскрешать картинки и события других дней, месяцев, лет. Также, как и предупреждает Ораж, я сталкивалась с постоянным застреванием на провалах в памяти и попытками воскресить вытесненные куски дня.

Я обнаружила, что наиболее яркие моменты, окрашенное чувством, помнятся лучше, чем события нейтральные, никак неокрашенные. Также хорошо и ясно вспоминались события, в которых, видимо, присутствовали моменты осознавания, памяти себя, а темные места были связаны с полной механичностью поведения и реакций.

В методе Оража появляется дополнительный важный момент – счет, который помогает естественности самопроизвольности перепросмотра. Вероятно , если добиться естественности перепросмотра, то в человеке активизируется то, что лежит за личностью, его глубинная природа, и тогда каждое вспоминаемое событие жизни «представляются в своих первоначальных форме и цвете», без последующих наслоений ума и проекций личности. И после такого воспоминания человек способен отпустить события дня, растождествиться с прошлым, и расчистить пространство для проявления Иного.

Далее Ораж говорит о ценности этого упражнения даже в случае, если не получается добиться самопроизвольности процесса перепросмотра.

Во-первых, само упражнение способствует ментальному развитию, тренирует память, позволяет научиться контролировать свой блуждающий ум.

Во-вторых, помогает в работе с волевыми качествами : развивает концентрацию и силу непрерывного внимания. Помогает делать постоянные усилия по преодолению препятствий.

В-третьих, подвигает к наблюдению за собой в течение дня. Ведь предполагаемый ночной перепросмотр служит в этом случае хорошей мотивацией развить в себе беспристрастного наблюдателя. Наблюдать за своими чувствами, мыслями ,поступками как за проявлениями другого человека. Отвлеченно и непривязанно.

В-четвертых, наблюдая за собой со стороны в течение дня, мы можем увидеть «какими мы предстаем перед другими», и можем начать «быть способными видеть себя». И как следствие, «развивать толерантность к недостаткам и угловатостям других людей; обычно мы терпимы только к себе».

Валерия Рыжова

 

А. Р. Ораж Бодрствуем ли мы?

 

В начале своей статьи Ораж напоминает нам гурджиевскую идею « все люди спят», и говорит о том, что обычное дневное бодрствование человека является «особой формой сна». И эта форма сна хотя и не идентична ночному сну и сомнамбулизму, но по основным своим проявления очень похожа.…

В связи с этой идеей, изложенной Оражем, у меня возник ряд наблюдений и размышлений.

Мне показалось интересным, что для описания особой формы сна Ораж использует выражение гипнотический транс. Я нередко с интересом наблюдала в современных сообществах и группах, называющих себя духовными, четкий ориентир на состояние транса. Часто согласованный транс, наведенный инструктором группы на ее участников из своего базового состояния, является целью, к которой предлагается стремиться. Состояние транса становится почти единственным показателем , индикатором для инструктора и человека, что он работает над собой, и куда-то двигается. Такой транс достигается посредством разных энергетических и психологических техник, и показателем входа в транса является достижение измененного состояние сознания, согласованность и одинаковость переживаний у всех участников и невозможность осознанного самостоятельного творческого действия. При этом качество того состоянии, в которое всех вводит инструктор, не обсуждается. И в большинстве своем все видят то, что нужно видеть в соответствии с доктриной данной духовной группы.

Другое наблюдение связано с моей работой с детьми и их родителями.

Как пишет Ораж, ребенку с детства внушается, ч то он должен видеть грезы об этом мире, и грезы эти должны быть такими же, как у его окружения. Для родителей ребенка ценностью является воспитывать ребенка в соответствии с тем социальным заказом, с той культурой, в которой они сами живут. Это социальное пространство является фоном, на котором живут взрослые люди . И этот фон они внушают своему ребенку, сами того не осознавая. Фон становится единственной реальностью взрослеющего человека. И это помимо тех родительских грузов и грузиков, которые ребенок получает от них по наследству…

Можно заметить, что хорошо воспитанный ребенок – это ребенок, глубоко уснувший, полностью согласованный и ритмизированный с внешним окружением. Он не доставляет хлопот своему окружению: родителям, школе, друзьям.

У воспитателей при этом полностью искажено понятие «воспитания». Воспитывать - значит питать душу ребенка, а не усыплять его разум. «Воспитание» стало равным по смыслу понятию « адаптация ».

У хорошо заснувшего взрослого не бывает тревог и сомнений в правильности своих поступков и «выбранного им» жизненного пути. А у подающих надежду проснуться начинают появляться вопросы и сомнения.

Как говорит Ораж, желающий проснуться должен увидеть, что спит. Если быть внимательным, то можно сделать для себя будильником наблюдения за следующими своими повторяющимися в разных ситуациях сценариями:

1) неспособность делать, творить и создавать что-то по собственному замыслу; вокруг нас и с нами все случается без нашего сознательного намерения что-то изменить вокруг и внутри себя.

2) Непостоянство нашего поведения. Неспособность следовать тем решениям, которые приняты в своем самом ясном и качественном состоянии. Нас хватает ненадолго, и потом захватывают волны эмоций, уводят в сторону стереотипные реакции. Возникающие образы и осознавания быстро разрушаются и уносятся очередной волной. В них нет глубины и устойчивости, чтобы можно было опереться на них.

3) Мы полны автоматизмов. И мало что в нашей повседневной жизни можем делать осознанно. Мы неспособны помнить вчерашний день, события дня настоящего в их полноте , яркости и насыщенности. Нас сносит поток случающихся с нами и вокруг нас вещей и все «исчезает в забвении нашей неосознанности» . И при таком положении дел мы не можем обрести устойчивость.

Еще одной подсказкой может быть сравнение особой формы дневного транса и ночного сна. Как отмечает Ораж, они очень похожи по перечисленным выше проявлениям. Можно сравнивать качества прожитого нами дня и ночного сна, и если они похожи по основным параметрам, то это явный признак, что мы большую часть дня находились в трансе.

Я наблюдаю постоянно, работая в детский студии.

 Валерия Рыжова

 

Беседа с Робертом Блаем (из «Material for Thought» №10)

 

В тексте «Беседа с Робертом Блаем» возникают и переплетаются разные темы.

Постараюсь выделить то, что затронуло лично меня и показалось важным для размышления.

1) Будучи писателем и поэтом, Роберт Блай поднял тему связи искусства и внутренней работы. Как утверждает Роберт Блай, «разница между мистиком и человеком искусства в том, что у мистика нет ремесленного мастерства, и потому он не может закрепить то, что видит. Ценность мастерства – в работе с материей» .Видимо, здесь существуют особенные ступени нисхождения: мистик постигает высокие пограничные состояния , но для того, чтобы их передать, свидетельствовать о них, он спускается на ступень ниже и становится мастером, владеющим материей. Мистик спускается из мира неформ в мир форм и становится Поэтом, Художником. И если его мастерство достаточно высоко и во время процесса Творения он не теряет связи с высшим источником, то произведение искусства становится подлинным. Может быть, о таком искусстве Гурджиев говорил как об Объективном. А на современном языке такое искусство часто называют Свидетельским. Поэт , Художник связывает через свое мастерство два мира – мир идей, высоких состояний и мир материи. Он оформляет через себя высокий импульс. Но ведь далеко не всегда известные Художники были Мистиками. И в этой связи вспомнилась фраза одного из участников разговора, который отметил, что часто люди искусства являются лишь «каналами, проводниками , нежели людьми понимающими». Речь идет о том, что проводя через себя удивительные стихи, поэт, к примеру, далек от глубокого самопознания. То есть человек попадает в какой-то поток, может его улавливать и транслировать, но при этом не может осознанно и последовательно работать с самим собой.


Эти две возможности для человека искусства - стать истинным Художником, Свидетелем, и «проводником, через которого «течет энергия, которую он неспособен вместить» - меня волновала всегда. Стать проводником – это уже завидная участь. Для этого нужно немало того самого мастерства, о котором пишет Роберт Блай. И на овладение мастерством в живописи, танце, литературе, музыке можно потратить всю жизнь.. Но есть ли шанс, что человек на этом пути может трансформироваться, качественно измениться? ( Тут , как раз и стоит вспомнить биографии великих Художников). И может ли ищущий человек замахиваться на еще более высокий уровень – стать мистиком, использующим свое мастерство в литературе, живописи, танце как инструмент для сообщения о своем опыте? Какими в таком случаем д.б его бытийное состояние и уровень мастерства? Наиболее ярким представителем такого уровня был Руми..

2) Вторая идея, затронувшая меня в этом тексте, это идея о запоминании любого события не умом, а сердцем и телом. Смысл и суть текста или любого сообщения человек может донести до другого при помощи тела, двигаясь и немного актерствуя. «Запоминая любую работу, вы вносите ее в тело и тогда вы участвуете в пространстве, и оно становится сакральным». Необходимость создать внутри себя пространство определенного качества является важным условием для того, чтобы впустить в себя некий поток того, что выше человека. Это может быть впущенная внутрь рассказчика субстанция текста ( так Блай рассказывал сказки Братьев Гримм) или переживание, ,связанное с восприятием картины, музыки. А потом то, что поселилось в этом сакральном пространстве , проживается, входит в тело. И здесь есть возможность более качественного постижения того, что пришло и возможность найти способ донести переживание до другого человека. Недавно похожее открытие я сделала во время танцевальных занятий. И видимо, именно так происходит резонанс ведущего и других участников. Ведущий погружает в свое внутренне пространство замысел, образ, переживание. И потом через движения транслирует его другим участникам – создается поле взаимодействия.

И хотя Роберт Блай говорит только о литературном произведении – сказке, мне кажется, что здесь можно говорить о любом ясном и осмысленном сообщении, которое рассказчик/танцор/художник/музыкант пытается донести до слушателя.

И тут очень понятна мысль Роберта Блая, когда он пишет, что каждая сказка имеет свой «внутренний звук». Однажды я заметила, что в импровизированном танце двух людей на глубоком резонансе без внешнего музыкального сопровождения появлялся какой-то особый звук тонкой вибрации, который могли слышать оба участника. Тело как инструмент подчинялось ритму, идущему откуда-то изнутри, и рисовало структуру движения в пространстве комнаты, создавая очень тонкое внутреннее напряжение, и появился звук.

3) И третья идея – про маски.

Мне показалась интересной и знакомой идея маски и анти-маски. Напрашивается аналогия с гурджиевским термином «ложная личность» - « маска, надетая родителями и культурой». И личность – «маска, которую вы создаете сами». Возможно, эта аналогия слишком линейная, но мне она кажется уместной. Блай пишет, что «в напряжении между двумя масками входит материал». Он пишет о преподнесении сказки , ее подаче. Но за этим стоит метафора преподнесения любой информации, а еще шире – любого проявления в мире. А также восприятия этого проявления. Когда удается увидеть тот образ себя, который привычен мне с детства и в котором меня привыкли видеть окружающие, увидеть как целое , а потом выстраивать образ себя желаемый, перспективный, и также воспринять его как целое, пережить как состояние, тогда можно почувствовать это напряжение между двумя образами. Как будто внимание, энергия попеременно перетекает то к одному образу, то к другому, и я становлюсь то новой, то старой. Говоря словами Блая – «между лицом и маской возникает движение». И у «носящей маску личности» есть возможность трансформироваться. Маска. Роль, вновь сконструированный образ , энергия этого образа начинает влиять на привычную жестко схваченную личность и немного размягчать ее границы. Уже возникает возможность реагировать на возникающую ситуацию двумя разными способами, из нового и старого образа. И тут уже вопрос приложения усилий – удается ли направить внимание и энергию в новый образ и наполнить его, здесь и сейчас. Если удается, то новый образ, роль, маска начинают притягивать других людей и новые ситуации. Если нет, то все возвращается на круги своя. (Для меня наиболее яркая в этом смысле ситуация – это роль ведущей в новой группе).

«Проблема в том, что мы не можем пощупать свое анти-я, потому что слишком уходим в голову. У нас нет практического способа сделать это. Вам нужно выполнить физическую работу по изготовлению маски, вы должны быть вовлеченным в создание маски. А когда маска сделана, в вас возникает напряжение между двумя энергиями: одной, данной родителями, и другой – кем данной?».

Валерия Рыжова

 

Пьер Эллиот Как стать восприимчивым к субстанции Работы?

 

Статья Эллиота начинается с интересного утверждения – «Все, что существует, является материей, субстанцией». И дальше он говорит о том, что наше духовное существование и есть такая очень тонкая субстанция. Существуют разные виды субстанций, пишет Эллиот, субстанция внимания, субстанция ощущения, и субстанция Работы. Работы в гурджиевском понимании. . Гурджиевский ханбледзон, кровь души является именно той самой субстанцией. Мне показалось важным, что Эллиот предлагает разделить усилия и действия, которые несомненно важны в Работе и связаны с волей, и как таковую субстанцию Работы. У меня понятие Работа всегда ассоциировалось с процессуальностью, с определенной активностью, с выполнением упражнений и практик, которые должны привести к изменению наличного состояния. Эллиот предлагает сместить акцент и посмотреть на Работу как на существительное, на то, что существует и присутствует в данный момент в каждом из нас. Присутствует и существует всегда, только мы этого не осознаем. Это тонкая субстанция. Материя. Это то, что можно «потрогать руками», то есть это не абстракция и не идеи, а тонкий вид материи. А раз это материя, то она, вероятно, обладает определенными характеристиками, которые можно воспринять и узнать в себе и в другом человеке. Также Эллиот говорит, что усилия в Работе как раз и связаны с тем, чтобы научиться каждый момент времени переносить свое внимание в эту субстанцию , научиться видеть и прекращать свою захваченность многими вещами, многими богами. Бог один и это субстанция Работы. Говоря нашим языком – это высокое или глубокое Состояние.

Именно после этой статьи и этого акцента у меня возникло озарение во время очередной попытки обнаружить свое подлинное Я. Я осознала, что Я – это не маленькая плотная точка или комок, а легкая текучая движущаяся искрящаяся субстанция. Это особое состояние, которое узнается и обладает определенными, вполне ощутимыми характеристиками. Я обнаружила, что мое представление об истинном Я почему-то было связано с материей, но с очень плотной и замершей. И именно такой застывший шар я и пыталась найти во время погружения. Но характеристики обнаруженной мной субстанции можно описать как парение, излучение, истечение, определенная ритмическая вибрация.. И это состояние, это субстанция находится буквально в трех миллиметрах от постоянно прыгающего ума, маятника эмоций, страхов и восторгов. Эта субстанция находится за очень тонкой перегородкой от бушующей психической стихии, в которой большую часть времени я нахожусь. . Похоже, усилия состоят в том, чтобы осознать, что эта субстанция всегда присутствует в фоне, и пробовать в самой гуще событий и захваченности сместить акцент внимания и позволить ей быть.

Дальше Эллиот говорит о важности осознания этой субстанции во время групповой работы. И несколько раз подчеркивает, что эта субстанция у всех людей одинаковая. И во время работы группы важно ощущать и воспринимать эту кровь души, которая течет через всех участников группы и таким образом, связывает всех.

Эти наблюдения Эллиота опять-таки стали напутствием для меня на очередной встрече нашей гурджиевский группы. Во время нашего классического упражнения, когда мы «чувствовали соседа справа и слева» и «двигали энергию по кругу», я обнаружила именно те же характеристики субстанции, которые я восприняла в поисках своего Я – легкости, текучести, искристости, звенящей тишины и высокой звуковой вибрации. Как будто у нас было одно Я на всех, одно Состояние.

Это во многом для меня проиллюстрировало мысль Эллиота о том, что, действуя сообща, мы усиливаем в себе «действие подлинного божества внутри нас – субстанции Работы». Когда сохраняешь образ группы и пережитого опыта единства в повседневных делах, легче переносить внимание в Состояние присутствия. В то же время ярче становится видно действие и могущество «силы отождествления, идолопоклонства». И также, кстати, стало очевидным для меня, что «негативные силы» - это тоже субстанция, материя, каждый раз со своими четко определимыми характеристиками, которая тоже может быть достаточно тонкой, незаметно проникающей и захватывающей свободное ничем не занятое пространство в человеке. Это как пустой дом без хозяина, в который может зайти, кто угодно. Человека же внутренне занятого Работой или движением в ее направлении, сложнее захватить и поселиться в нем.

Единственно, что вызвало у меня вопрос во время работы в группе, так это то, что это единение, эта одинаковость «тонкой субстанции Работы» все же, как мне показалось, в каждом участнике было окрашено своими красками. То есть Состояние было одно, но в каждом звучало, отражалось оно по-разному, разный состав, что ли. В ком-то эта субстанция окрашивалась красками Радости, в ком-то было больше Покоя, в ком-то больше плотности и укорененности, в ком-то Летучести. Я задумалась, с чем это может быть связано - отсутствие чистоты Состояния, Присутствия и примесь психических субстанций или же в этой окрашенности проявляется уникальность и неповторимость каждого человеческого существа?

 Валерия Рыжова

 

Дон Хойт Объект, который мы называем телом

 

Дон Хойт отмечает существование двух позиций в восприятии тела. Одна из них заложена уже в названии статьи – тело как объект. Если тело – объект, то , соответственно, существует и субъект. Субъектом Дон Хойт называет наш ум. В уме человека существует некий образ тела, представление о том, каким оно должно быть, как к нему относиться и для каких целей использовать. И образ этот часто зависит от того, какова картина мировосприятия и мировоззрения человека. Если человек живет в религиозном контексте, то тело - это препятствие для духовного роста, это тюрьма, это могила. У человека мирского, вне духовного поиска и вне религиозного контекста, тело тоже находится в подчиненном положении. Как отмечает До Хойт , ум человека пытается найти способы «иметь с ним дело, справляться, успокаивать, ублажать, терпеть, баловать, контролировать» . То есть получается такая модель отношений – личность человека создает проекцию на свое тело на способ его воспринимать, исходя из своего мировоззрения. И при этом, как отмечает Хойт, в этой позиции само тело как живой субъект, как живое существо не воспринимается и никак не ощущается. По мнению Хойта , такая позиция приводит к раздробленности человека, усиливает его нецелостность, усиливает « раскол между разумом и телом».

Как альтернативу Хойт предлагает другую позицию. Воспринять тело как «субъект внутри его собственной сферы влияния и осознания», и установить партнерские отношения между телом и умом. И Хойт предполагает, что если человек научится воспринимать тело как живое существо и научится прислушиваться к его импульсам, к его сообщениям, то он сможет воспользоваться «областью осознания, принадлежащей телу» для своей внутренней работы.

Вчитываясь и вдумываясь в эти две предложенные позиции, а также прислушиваясь к собственному опыту, я нахожу некоторые неточности в обеих позициях. И возникают разные вопросы. Мне не близка позиция , когда тело отрицается как таковое и воспринимается лишь как помеха. Или как объект, который как-то нужно приспособить для жизни и выживания или для духовных поисков. И тут я соглашусь с Хойтом – ведь не зря же мы пришли в этот мир именно в таком обличии, и у нас такая данность. Ведь не зря дереву дано имя «дерево», и у него есть корни и ствол. В этом есть подсказка о его назначении в этом мире. Вероятно, и у человека тело, так сделанное и так устроенное, может быть подсказкой того, в чем функция и в чем назначение человека. И, как и на что можно опереться в этом теле, через что выстроить самого себя. Приходят в голову образы Штайнера и Петра Дынова, когда они рассуждают о конструкции и символическом значении человеческого тела. Ноги связаны с землей , чтобы стоять на ней и держаться. Плечи, руки, кисти – срединная зона, обозначающая связь с миром, эмоциональную восприимчивость, возможность воспринимать тонкие субстанции. Голова – космический разум, связь с духом. Сердце – средоточие, середина человеческого существа; оно находится в центре и указывает на возможность обретения равновесия и баланса.

Но также до конца непонятен мне образ тела как самостоятельного живого существа с собственным осознанием. Несомненно, я не раз встречала метафоры тела как хранителя древней мудрости. Тело мудрее и старше ума. И если отключить ум и дать возможность заговорить телу, то человек может постигнуть древнюю мудрость. Возможно, это и справедливо, но ни Хойт, ни другие известные мне техники работы с телом не дают прямых и конкретных ключей, способных открыть дверь к этой древней мудрости. Термин Хойта «сенсорная осознанность» скорее вносит еще больше тумана, чем предлагает ключ. Известные мне телесные практики в большей степени предлагают снять психологические зажимы и высвободить зажатую и годами хранящуюся в теле и во всем психическом пространстве человека негативную энергию. И это, на мой взгляд, верный очистительный прием. Ведь ,пока человек не очистит свои «авгиевы конюшню» от накопившегося шлака, вряд ли можно говорить о гармонизации всего человеческого состава. Но вряд ли здесь можно говорить о теле как о партнере, живом сознательном существе, а также как о носителе древней мудрости, которую при этом современный человек в своем ущербном состоянии способен прочитать и правильно истолковать.

Мне в этом смысле ближе позиция тела как лакмусовой бумажки, как зеркала, как индикатора состояния человека. И как инструмента, с помощью которого можно найти путь. Ход, как начать менять свое состояние. Человек , к примеру, может сколько угодно говорить о своих духовных достижениях, но стороннему наблюдателю, даже не обладающему тонкой чувствительностью, будет видно по походке, по манере держаться, по пластике движении и характерным позам некое общее состояние дел говорящего. Внешняя динамика красноречивее любых слов может показать реальное состояние человека внимательному наблюдателю.

И также для самого человека состояние его организма может стать лакмусовой бумажкой , наглядным ощутимым доказательством состояния его общей энергетики, степени ограниченности восприятия, закрытости, эмоциональной раздробленности , степени негативности мыслей и прочих разрывов. Увидев гиперболическое и материальное отражение внутренних сложностей на карте тела, можно начать искать способы восстановления внутреннего баланса. Тело, его болезни, его энергетика лучше любого советчика могут дать человеку подсказку о его истинных чувствах, неосознаваемых ограничивающих убеждениях, и в то же время намекнуть о способах решения.

Вот так однажды я случайно бросила взгляд в витрину магазина, когда сильно торопилась по очередному очень важному делу, и ужаснулась, увидев, как мои плечи и голова летят почти на пол метра впереди ног. Как будто я иду головой, а не ногами, пытаясь обогнать время. Это меня так потрясло, что это положило начало размышлениям о том, куда же я так постоянно спешу и где центр тяжести моего существа в прямом и переносном смысле. Много смыслов постепенно раскрывалось за этой наглядной метафорой тела. И каждый раз, когда я уже внутренним взглядом ловила себя в положении буквы «Г», это было своеобразным будильником для того, чтобы сделать внутреннюю остановку, изменить положение тела, успокоить несущиеся мысли, сместить центр тяжести . Якорь, установленный на более уравновешенное положение тела, ощущение себя в этом положении, во многом стал помогать возвращать себя в «здесь и сейчас», в состояние большего покоя и отстраненности.

 Валерия Рыжова

 

Впечатление от просмотра видео записей гурджиевских движений. 
(Наблюдение за восприятием)

 

Ряд видео сюжетов о гурджиевских движениях производят очень разные впечатления.

На сайте ГК представлены три группы , исполняющие гурджиевские движения. Это старые записи современников Гурджиева. Вероятно, группа мадам де Зальцман, и две современные группы. Одна группа китайских девушек, вторая – многонациональная группа ошовского ашрама.

Движения всех трех групп безупречно отточены и выверены. Везде присутствует особая собранность, сосредоточенность и ощущение единства группы, как будто танцует один человек.

Но почему-то, посмотрев фрагменты всех трех групп несколько раз, у меня возникло ощущение какой-то качественной разницы между современниками Гурджиева и нашими современниками.

Попробовала уловить эту разницу и почувствовала, что разница точно есть, но описать ее словами оказалось довольно сложно. На уровне языка логики и сравнения оказалось сложно найти точные и емкие слова для описания этой разницы. Продолжая вглядываться в свое ощущение, с удивлением обнаружила, что писать впечатления об идеях и понятиях, отраженных на бумаге, гораздо проще, чем о символах, зашифрованных на языке искусства. Погружаясь в смысл написанного текста, мне оказывается намного проще войти в состояние открытого ума и вдумчивого осмысления. Возникает внутренняя ясность и появляется возможность четко вербализировать свои впечатления. Совсем другие процессы происходят при попытке осмыслить то, что воспринимается через языки искусства. Мне показалось интересным описать этот процесс. Наблюдая за своим восприятием, я увидела следующее.

Первый порог - эстетическое восприятие. Поражает красота и необычность формы гурджиевских движений, гармоничность сочетания костюмов, движений и музыки, слаженность и ритмичность исполнения, оригинальная композиция танцев. Стараюсь смотреть за эстетику. Начинаются вибрации в эмоциональной зоне. В ней возникают вполне ощутимые токи и волны. Как будто то, что я вижу на экране ( на сцене) полностью погружается в меня, а я в него. Теряются границы, и я сливаюсь с происходящим на сцене. Возникает удивление, радость узнавания, томление, волнение от встречи с чем-то большим, чем я сама. Вглядываюсь глубже, за эмоциональными волнами обнаруживаю «пространство метафор». Это не просто культурные ассоциации и возникающие в голове сравнения. Во внутреннем пространстве как будто оживают и наполняются смыслом и живым звучанием фрески древних храмов., повторяющиеся орнаменты старинных ковров, тканей, утвари. Именно такими ожившими символами раскрылся для меня удивительный танец «Шесть женщин» . Он напомнил мне зашифрованный танец росписей в соборе иезуитов в Берне в Швейцарии. Вроде бы такой же, как все, католический собор. Но все ангелы на стенах собора замерли в танцевальных позах. Это не сразу заметишь…И когда долго стоишь и смотришь на эти позы, переводя взгляд с одной фигуры на другую, возникает ощущение четкого ритма и осмысленного организованного танца. Танцующие фигуры то появляются из-за колонн, то исчезают снова за арками и балконами. Ангелы танцуют для тех, кто слышит и видит. И стоя в центре собора, чувствуешь себя вовлеченным в хоровод Радости. «Шесть женщин», « 4 пророка», «Тибетская мелодия» погрузили меня в атмосферу Египта и древних шумеров. Ожили шумерские фрески с крылатыми царями, простыми и суровыми, череда египетских статуэток с прямыми спинами и отточенными царственными жестами.

Но вернусь к началу. За этим пластом восприятия, за областью метафор, если погружаться еще глубже, есть то, что и дает ощущение этой качественной разницы между старыми и новыми группами груджиевских танцев. И вот в этом месте не хватает слов. Состояние современников Гурджиева, тех, кто был причастен его учению, совершенно другое. Как будто у них есть еще один этаж, одна внутренняя комната, которой не чувствуется ни у танцоров ошовского ашрама, ни у китайских девушек. Возможно, именно об этом говорит Аркадий в одной из своих лекций, когда отмечает , что в современных группах гурджиевских танцев интересы занимающихся в них людей сродни увлечениям полубалетными массовыми танцами. Эти люди не являются людьми гурджиевского контекста, и их занятия гурджиевскими движениями оторваны от постижения метафизики Гурджиева. Ученики же Гурджиева занимались танцами совсем по-другому . Для них танцы были частью учения Гурджиева и наглядным выражением его идей. При этом немаловажно, конечно, непосредственное влияние Гурджиева на своих учеников.


Может быть, поэтому, когда я смотрела танцы «Круги Ом» и «Молитва» в исполнении современников Гурджиева у меня вдруг возникло переживание некоторых идей , описанных в «Вельзевуле», которые раньше были для меня сухими интеллектуальными схемами. Как будто танцоры погружаются в некое пространство особых знаний и не столько жестами и позами, сколько своим состоянием несут нам зрителям , погружают нас в особые смыслы. В этом и есть, вероятно, задача объективного искусства.

 Валерия Рыжова

 

И. Д. Акопян - О подлинном человеческом "Я" в учении Гурджиева

 

Статья Акопяна в целом говорит о главной идее в учении Гурджиева – о направленном движении человека с его периферии, от его маленьких разрозненных «я» к центру, к целостности, единству и к подлинному «Я».

Человек, отделившийся от Бога и ставший разорванным от Начала, встал на путь познания себя. Но лишь познать себя через Разум недостаточно, нужно найти те узкие врата, через которые можно вернуться к изначальному Состоянию, к своей подлинности. Путь человечества и каждого человека в отдельности – это путь блудного сына, вернувшегося в итоге к своему отцу.

Два момента в описании разных положений учения Гурджиева взволновали меня в этой статье.

1) Интересным мне показалось то, что Акопян, отмечая современность и актуальность учения Гурджиева в наши дни, заключает, что именно в нем человечество может найти ответы на вопросы, как совершить эволюционный переход в новее тысячелетие. Можно сказать, что Акопян в учении Гурджиева видит свет и надежду для будущего человечества. Это было достаточно странно для меня, так как я обнаружила, что в целом, имея, конечно, весьма отрывочное представление об учении Гурджиева, воспринимала общую тональность его идей скорее как пессимистичную : у современного человека очень мало шансов обрести свою подлинность, так как степень сна и раздробленности слишком велика, и шанс на свободу исчезающее мал. И что современное человечество деградирует не по дням, а по часам и кромешная тьма неизбежны. И тут Акопян пишет о том, что человечество живет в переходный период, и что эра «рационального мышления, расчленяющего и умерщвляющего все на своем пути.» завершается. И хоть человечество и находится в глобальном кризисе, и у человечества всерьез стоит проблема выживания.. Но выход есть не только для отдельных искателей, старающихся подняться над человеческим , но и для всего человечества. «Человеку разумному предстоит совершить эволюционный переход к человеку сознательному. Подчеркнем еще раз: уже не отдельный человек или группа людей имеют возможность совершить переход, но открывается перспектива эволюционного перехода для всего человечества в неслыханно новую эру сознания, эру Воскресшего Христа и исцеляющегося, воскресающего человечества.» И после этого он приводит цитату из Евангелие « Христос пришел во плоти, чтобы явить путь к истиной жизни для исцеления всех,а не только отдельных избранников. Ибо¨никто не спасется, пока не будут спасены все¨12»

Пытаюсь посмотреть на свое уже ставшее затвердевшим убеждение, естественно почерпнутое из книг и слов мудрых людей, о том, что лишь немногие искатели могут спастись, человечество же ждет неизбежный распад и крушение. Как рушились и крушились великие, достигшие высокого уровня развития, цивилизации Египта и Вавилона. И вот появляется мысль Акопяна об эволюционном переходе и цитата из Библии «¨никто не спасется, пока не будут спасены все». Пыталась слить и совместить оба убеждения, чтобы получить новую ясную мысль, третью силу , и поняла, что не выходит. И значит стоит еще об это поразмыслить….Вот этот момент в моем восприятии статьи стал интересным и тревожащим. Тем более, что Акопян видит в учении Гурджиева будущее для человечества.

2) Второй момент в статье Акопяна, который вызвал во мне живую реакцию, это выделение в человеке трех центров. Но почему-то Акопян в своей статье называет их несколько по-иному, чем я привыкла. «Человек прежде всего трехосновен,- учит Гурджиев,- он не одна только голова, но и тело, и не менее важная область– солнечное сплетение. Правда, нынче преобладает именно интеллектуальный центр, но со своим чистым разумом он– человек, так сказать, только¨на одну треть¨. Другой его центр– эмоциональный, третий и важнейший –воля.»

Получается, что один центр – интеллектуальный, второй – эмоциональный, а третий – воля? Значит ли это, что воля «вместо» физического центра? Возможно, аналогия здесь такова: физический центр отвечает за движения, действия. Именно посредством тела, через этот инструмент человек переводит свои прозрения и эмоции в план действия, поступка. Тело со всеми его ощущениями и движениями, как доска, на которой проявляется все внутреннее. И тут можно говорить о метафоре Делания. Двигаться, сдвинуть с мертвой точки, действовать, совершить поступок, начать делать. Акопян напоминает, что человек не может ничего Делать сам. С ним все случается. И часто я замечала во время занятий свободным танцам такую ситуацию. Человек может уйти внутрь себя и переживать некое состояние, а перевести его в движение не может. Может сидеть, желательно с закрытыми глазами, без движения. Самое простое движение сразу сбивает, выдергивает из состояния. Чтобы сохранить глубину состояния и просто двигаться, а потом уже и танцевать, нужно усилие. Волевое усилие по сохранению баланса между внутренним и внешним. И в данном случае, движение, танец становятся метафорой действия, делания.

Возможно, об этом и идет речь. Третий центр – это центр воли. Чтобы, к примеру, закрепить наши прозрения и самонаблюдения, обязательно нужно записывать эти наблюдения. И лучше не на компьютере, а от руки. Это физическое действие. Внутреннее едва уловимое, а может, наоборот, очень яркое озарение мы фиксируем в виде ясной формы – написанного текста. Мы совершили действие.

Также замечала, что возникшее новое состояние улетучивается как пар, если не пойти и не проверить его в социальном пространстве, не подтвердить и не закрепить делом. Но для такого закрепления часто требуются огромные волевые усилия: нужно преодолеть страх (ошибки, оценки), инерцию обычной жизни, нужно породить форму такого дела, собрать людей, возможно, пойти против образа себя и действовать по-другому, по-новому, не механически, иначе дело это не получится.

Но если мы проявили Волю, то Мы смогли перейти от Переживания к Деланию.

Прочитав о третьем, важнейшем центре Воле, я осознала, насколько же человек лишен Воли. Так, делать какое-либо духовное усилие регулярно в одно и то же время оказывается практически невозможным. Регулярно сносят потоки ежедневных забот, волнений, неожиданно обрушивающихся обстоятельств. Срабатывает закон Цварнохарно. И нужны неимоверная решимость и Воля, чтобы преодолеть обрушивающееся на тебе сопротивление мира. И если не снесло, и мы уже смогли делать маленькое упражнение регулярно и довольно долго – то мы уже Делаем.

Обнаружив это, я поняла, почему неважны случайно случающиеся спонтанные прозрения. Они не являются действие. Это все те же случающиеся с нами события, хотя и более тонкого уровня…

¨Говоря об эволюции,- учит Гурджиев,- необходимо с самого начала понять, что никакая

механическая эволюция невозможна. Эволюция человека– это эволюция сознания. А¨сознание¨не может эволюционировать бессознательно. Эволюция человека – это эволюция его воли;а ¨воля¨не может эволюционировать невольно. Эволюция человека– это эволюция его способности делать; а ¨делание¨ не может быть результатом вещей, которые ¨случаются¨.

Поиск «узких врат», путь блудного сына – это путь Воли и Делания.

Валерия Рыжова



читать статью - И.Д. Акопян. О подлинном человеческом "Я" в учении Гурджиева 

 

Стивен Аронсон Эгоизм и сострадание: высшая перспектива

 

Задавая себе ряд вопросов, связанных с моей наличной ситуацией, я обычно обнаруживаю, что ответы приходят совершенно неожиданно и в виде ситуаций, и в виде текстов, и в виде разговоров с людьми. Часто сразу внутри ситуации «ответ» не виден потому, что включается весь комплекс отождествлений, о которых пишет Аронсон. Но отступив на шаг в сторону, можно увидеть, как работает это отождествление. И спокойное разглядывание случившиеся с тобой, как с посторонним человеком, дает силы увидеть себя более целостно. Статья Арансона также попалась «случайно» и сразу сильно отозвалась во мне. Ниже я попыталась через текст Аронсона отразить свое понимание и осмысление этой темы, выделить те аспекты, которые показались созвучными моей ситуации. В статье Арансона затронуто много глубоких смыслов и оттенков. Я выделила те фрагменты, которые послужили ответом на мои вопросы.

Основным постулатом и отправной точкой размышления Стивена Арансона об эгоизме и возможности выхода за его пределы является признание того, что при всех наших усилиях и стараниях нам не удается избавиться от веры в то, что мы и есть наше тело. Под телом он имеет ввиду не только физический каркас, но и все его психическое содержимое: ощущения, чувства, установки, мысли, оценки. Все это сплетено в единый комплекс восприятий себя на фоне окружающего мира и соответствующих реакций, направленных на то, чтобы получить поддержку внешнего мира. Такая поддержка и признание внешнего мира абсолютно необходимы для выживания тела. Психофизическое тело человека «имеет встроенный механизм выживания, инстинктивно отличающий безопасность от опасности». Это психофизическое тело Гурджиев называет «первым образованием» в человеке, и формируется оно помимо его воли и сознательного желания. По мере взросления и формирования человек испытывает процесс «Итокланоц», совокупность намеренных и ненамеренных воздействий на человека влияния всех людей и окружающих событий в процессе роста в направлении к «ответственному возрасту». И это «первое образование», психофизическое тело, в процессе Итокланоц приобретает базовую ценность – выживание во внешнем мире, как в физическом смысле, так и в психическом. И если в физическом смысле выживание для тела означает избегание болезней и физической смерти, то в психическом смысле – поддержка, одобрение значимых людей из внешнего мира, от которых в итоге зависит внутренняя безопасность и физическое выживание.

Но вот человек начинает Работу и пытается преодолеть внутреннее тотальное отождествление с психофизическим телом, отстраниться от внешней обусловленности. Начинаются размышления о себе, практики, медитации. Возникают «первоначальные толчки самосознания, отличного от окружающего мира». Внутри человека начинают намечаться, созревать первые ростки осознавания своей духовной задачи и первые шаги от тела к обнаружению проявлений высшего Я. Но первые же попытки «немедленно столкнутся с процессом Итокланоц. При определенном упорстве человек продолжает практики, медитации, размышления. А при определенной данности у человека появляется устойчивое направление движения, некоторая укорененность , понимание и твердое намерение двигаться в сторону высшего Я. Но проходит время и при очередной проверке внешней ситуацией человек опять наблюдает «глубоко внутри тела ощущение сжатия, плотности, остроты. Появляются слова раздражения, ревности, обиды. Другой внутренний голос наблюдает эти слова с дальнейшей оценкой, называя их тщеславием, высокомерием, эгоизмом. Сразу же ощущаются иные качества,связанные с ассоциациями стыда, разочарования, угнетенности, отвращения, угрызений совести.» «Как это возможно после стольких лет внутренней работы, такого глубокого и, казалось бы, искреннего желания трансформировать это обычное «я», что это проявление желания быть замеченным людьми, желание пользоваться их доверием по-прежнему сохраняется в глубине?», - спрашивает Стивен.

Стивен Аронсон отмечает, что на первых порах внутреннего развития человек неизменно остается на уровне восприятия и понимания, обусловленного психофизическим телом, « первым образованием» по Гурджиеву, или эгоизмом. И происходит это потому, что первый нестабильный опыт пробуждения высшего Я тесно и неразрывно связан с эгоистической задачей выживания, смешивается « с программой биологического выживания и социальной необходимостью безопасности среди людей, от которых зависит выживание.» Человек, называя себя «Я», указывает таким образом на целый комплекс проявлений, среди которых есть и Эго -так называет его Аронсон - как пробуждающее сознание, пробуждающееся высшее Я и силы Эго, проявление эгоизма, которые «служат самоуспокоению в жизни» и направлены на задачу выживания в ущерб задачам пробуждения..

Наблюдения показывают, что часто человек, искренне и сознательно ставя перед собой «высокую» задачу, в итоге съезжает на обочину и оказывается всецело включенным в решение задачи выживания. Зачастую подобную подмену человек не сразу замечает или не замечает вообще. Очень часто можно заметить и такой эффект: человек внимательно и собранно работает над собиранием тонкой энергии , над культивацией высшего Я и активизацией энергии сущности. Достигает в этом некоторого успеха, и даже начинает чувствовать внутренний свет, начинает узнавать этот свет в разных событиях своей жизни и в своих проявлениях. И дает себе обещание двигаться в сторону утверждения жизни высшего Я. Но при первом значительном столкновении с внешним миром включается программа борьбы за выживание, поддерживаемая эгоизмом, и человека отбрасывает назад… Он начинает чувствовать свое бессилие. Или при вызове со стороны внешнего мира, человек начинает активно использовать тонкую энергию для развития «социальных проектов», связанных с выживанием. Аронсон пишет об этом так:
«Вопрос «кто есть я» оказывается связанным с чувством выживания. Стремясь достичь благосклонности нашего окружения и, таким образом, безопасности, мы берем энергию у наших существенных качеств, полученных нами при зачатии, и используем ее, чтобы придать себе форму, которая будет обеспечивать эти прагматические цели.»

Но это диагноз, констатация печальных тенденций в развитии человека. Дает ли Аронсон какие –то перспективы выхода из подобного тупика? Да, дает. Попробую перечислить их.

Во время внутреннего поиска человек обнаруживает, что обладает «независимым компонентом, не связанным с биологическими/социальными моментами». Этот компонент можно по-другому назвать первыми проявлениями высшего Я человека, его сущности. И возникает этот компонент «в результате возрастающей самоосознанности». Здесь важно выработать в себе навык различения проявлений высшего Я и проявлений эгоизма. Каждый раз, фиксируя разницу, человек может сознательно закрепить в себе «положительные ценности», связанные с высшим Я, привнести эти ценности в свою картину мира, сделать их своим маяком. В каком-то смысле, это создание положительного образа себя. И этот, пока прозрачный образ, нужно напитать соответствующей тонкой энергией, соответствующими впечатлениями, «чтобы обрести стабильность» . И тогда сохранение и наполненность этого образа даст человеку «ощущение реальности и безопасности». Именно этот маяк может стать для человека источником подлинной безопасности в противовес безопасности выживания, которую человек безрезультатно ищет в окружающем мире.

Научившись узнавать и различать проявления высшего Я и эгоизма, человек может занять правильную позицию в отношении своих низших несознательных частей. Аронсон формулирует это так: «…я не должен нападать на низшую часть моей психологической природы, которая погрязла в ошибочном понимании себя…; обращаясь к себе как к источнику моих несчастий, объекту, который следует бояться или презирать, я порождаю в себе авто-иммунные реакции, делающие последующий внутренний духовный поиск более трудным или вообще невозможным». Он утверждает, что разделение других на касты и нападение на тех, кто ниже, чем он, и подобострастие в отношении тех, кого он считает выше» – это и есть яркие проявления эгоизма. Человек не должен вставать в отношении себя в позицию «сверху» и нападать на свою низшую природу. Обвинять, уличать ее за непонимание, быть к ней высокомерным и в случае слабости в очередной жизненной ситуации вставать в позицию встречного обвинения и задавать себя вопросы, подобные следующим :«Почему я не созрел достаточно, чтобы избежать этой реакции?». Подобные вопросы могут служить для человека сигналом подмены, сигналом того, что он опять оказался захваченным все тем же проявлением эгоизма, и такая позиция не сможет помочь трансформации. «Если я нападаю на то, что лежит ниже, тогда сила и потенциал, идущие сверху, оказываются украденными и перемещенными вниз, в жизнь, сила нападения закономерно провоцирует эквивалентную защиту». Арансон считает, что нет смысла нападать на затяжные результаты процесса Интокланоц, за которые человек не несет ответственности. За такими вопросами видна уверенность человека в том, что он может что-то делать или он «должен быть в состоянии делать».

Заметив в себе подобный процесс , человек может признаться себе в бессмысленности прямых лобовых попыток устранить вмонтированный в него с детства механизм психофизического тела , задачей которого является обеспечение физического и психического выживания. Именно лобовые прямые усилия и внешняя активность создают у человека иллюзию, что он может что-то делать. Стоит сознательно увидеть свою неспособность совершать Реальное действие, способное подвинуть человека ближе к трансформации и отказаться от прямых усилий. Такое признание влечет за собой нащупывание иного метода работы с собой. Метод должен быть косвенным , не прямым, «терпеливым, основанным на наблюдении и разуме». Важно «не прибегать к насилию для содействия трансформации, но уходить от отождествления, чтобы отделить наше ощущение «Я» от впечатлений». Человек может фиксировать себя на своем желании освободиться от отождествеления. И в этом уже будет питание положительного образа себя. Ведь такая фиксация показывает, что понимание человека «уже вышло далеко за пределы перспективы Итокланоц».

Здесь опять стоит вспомнить о навыке различения своих проявлений. Для этого необходима позиция внимательного отстраненного наблюдателя за самим собой, как будто наблюдение происходит за посторонним незнакомым человеком… Когда этот навык будет достаточно развит, важно научиться быть открытым высшим силам и научиться доверять им, научиться просить у них помощи в том, что человек не понимает на его нынешнем этапе, когда элементы его высшего Я смешиваются и переплетаются с эгоистическими проявлениями. «Взгляд должен переместиться к тому, что выше, чтобы найти помощь в отношениях с тем, что ниже».

И еще один важный шаг - это прощение всего себя за то, что я одновременно вмещаю в себе и являюсь переплетением как высших, так и низших частей. Прощение и принятие себя. Лучшим здесь мне кажется процитировать самого Аронсона: « Простить человека означает освободить его от долгов. Если я верю, что я должен, и этот долг ограничивает мою свободу, тогда я раб, который должен ждать выкупа, чтобы освободиться. Если я сам отказываюсь от чужого долга, то в тот момент, когда я освобождаю моего должника, я одновременно освобождаюсь вместе с ним. Я вижу, что внутри моего существа содержится обусловленное, непреднамеренное, юношеское недопонимание, навязанное извне и питаемое моими страхами и внушаемостью. Могу ли я простить мое «я» за то, что оно является проявлением того, что включает как низшие, так и высшие миры, простирающиеся от земли до небес? Могу ли я намеренно страдать, трудясь, чтобы оставаться сознательным внутри моего «я» на всех уровнях?»

Валерия Рыжова

 

 Мишель де Зальцман - Как жить просто?

 

Высказывания, сделанные Мишелем де Зальцманом в июне 2001 г., впоследствии были восстановлены и отредактированы членами гурджиевской группы, присутствовавшими на этой встрече.

Так гласит вступление.

Читая высказывания, я поняла, что хорошо было бы самой быть на этой встрече, поскольку, скорее всего, имеет место искажение, возможно, и не одно. Хорошо, подумала я, а будучи там и слыша все из первых уст, я бы все поняла так, как надо, и не было бы искажений? Не знаю. Что ж, попробуем разобраться с тем, что есть.

Автор, размышляя над вопросом «как жить просто?», говорит о двух природах, двух уровнях в человеке: низшем и высшем – теле, чувствах, уме и То, что всегда есть там, выше. Мы не управляем своим телом и чувствами и не знаем, чего же они хотят. Это просто нам дано. Но для Работы важно, чтобы эти две части в человеке примирились. Тогда придет спокойствие. Это является непременнейшим условием для начала Работы.

Как же осуществить это примирение? На этот вопрос автор отвечает так: порядок, или примирение возможно через То, что всегда есть в человеке, оттуда приходит свет, который оживляет тело и душу. (Здесь появляется у Зальцмана новое понятие – душа). Автор говорит, что мы не знаем, поэтому важно просто признать и осознать, что есть работа нескольких видов энергии – пассивное тело и внимающий ум – и позволить этому полностью быть.

Невозможно рационально, с помощью ума, понять такие вещи, а тем более ответить на вопрос «как жить просто?». Но можно позволить ответу прийти в то пустое пространство, которое мы в себе создадим. Это наша обязанность.

Автор предостерегает, что мы не знаем, как жить просто, но пытаемся это сделать, т.е. заполняем пространство деятельностью, это неверно. Надо просто сделать себя пустым. И ответ придет сам собой. Для этого надо быть присутствующим. И это несложно при условии, что мы этого хотим, поскольку если имеем сильное желание – желание пробудиться – мы можем быть присутствующими.

И лучше забыть все термины Работы, технологии, забыть все. Они могут только помешать. Надо шагать в новое, неизвестное с сильным желанием пробудиться. Только так может что-то получиться.

Итак, записав все это, я вспомнила слова одного своего знакомого, как-то сказавшего, что жить просто – совсем не просто… Безусловно, довольно трудная задача описать словами состояние. Да еще найти точные слова и определения. Но поскольку для того, чтобы что-то «делать», надо понять, знать, что делать, то от слов и понятий не уйти. Впрочем, вспоминаются слова Рамана Махарши, который утверждал, что лучшее обучение – это облучение вибрациями мастера, а не попытка заглянуть за ум с помощью того же ума…

Так как же жить просто, или естественно, как говорит Намкай Норбу?

Зальцман вводит понятия: осознанность, присутствие, говорит о недеянии, о состоянии пустоты.

Причем эти термины используют другие традиции, скорее, все высшие учения. Важно пребывать в присутствии истинного состояния, или состояния пустоты в терминах Зальцмана. Это и является корнем всех медитаций и сущностью всех путей. Присутствие означает: «не следуйте мыслям о прошлом, не ожидайте будущего, не следуйте за иллюзорными мыслями, возникающими в настоящем, но, обратившись внутрь себя, наблюдайте свое истинное состояние и сохраняйте его осознавание как оно есть, без каких-либо умозрительных ограничений «трех времен». Ум при этом возвращается в свое естественное состояние чистоты и не порождает иллюзий, которые имеют свойства накапливаться, создавая причинно-следственные связи, т.е. сансару.

Поскольку мы так привыкли отвлекаться, следуя за волнами мыслей, перед нами стоит задача создать другую «привычку» – не отвлекаться. Тогда можно отсечь все привязанности. Здесь надо потрудиться, создавая новую «привычку». И тут важна решимость и желание измениться. Важно при этом осознавать отвлечения, мягко возвращаясь к изначальному состоянию. Поэтому присутствие и осознанность идут рука об руку друг с другом.

Остается одно маленькое но: как попасть в это изначальное состояние, знать, что ты находишься в нем, и не сомневаться? В дзогчене, например, важное значение придается передаче мастера. Именно он помогает человеку попасть в это состояние. Уже потом, без сомнений, помня это состояние, надо возвращаться в него снова и снова, пока оно не станет постоянным. Люди, испытавшие это, говорят, что истинное состояние не что-то запредельное, а очень и очень нам знакомое, только забытое…

Написав это, я подумала, что само слово «постоянно» из двойственного мира времени... И как прекрасен путь прямого постижения без костылей слов, понятий и терминов…


Ирина Зверева

 

Мейстер Экхарт Вечное рождение

 

Прочтя эту проповедь средневекового мистика, я задумалась. За текстом стоял опыт. И частичка этого опыта каким-то непостижимым образом была передана. Возникло непередаваемое ощущение родства, та тонкая нить связи, которая сильнее любых привязанностей.

Мне захотелось выключить свет, зажечь свечи и писать в полумраке. Мой разговорчивый ум тут же отметил, что весьма экзотично сидеть напротив ноутбука с горящими по бокам свечами. «Еще бы пенсне на нос, и картинка маслом», – добавил он. «Это уже из другой эпохи», – встрял второй голос. Шизофрения, подумала я третья и решила не отклоняться от темы.

Мейстер Экхарт говорит о Боге в нас. Слово «Бог» в наши дни весьма затерто и потеряло исконный смысл. Бог по Экхарту – это источник, основа, откуда мы пришли. Он всегда с нами, но некоторые даже не подозревают об этом, а другие, вроде бы и нашедшие, могут легко утратить эту связь, увлекшись толпой. Память, разум, воля, различные «движения души» – все это уводит нас от истока. Иосиф с Девой Марией, потеряв 12-летнего Иисуса, искали его среди родственников и знакомых, в толпе, но так и не нашли. Вернувшись к храм, к истоку, они нашли Его.

Поэтому для того чтобы вернуться, надо уйти, отказаться от всего, поскольку все, пришедшее через органы чувств, представления, т.е. извне, не есть истина. Нужно отказаться от себя такого и шагнуть в темноту незнания. Темнота – это готовность к восприятию, и это та база, потенция, которая поможет в реализации. В этой темноте надо научиться действовать, стучаться, идти вперед. Из нее нет возврата, только если нас вдруг увлечет пучина чувств, «мира или дьявола», пишет Экхарт, и мы пойдем за всем этим, позабыв и утратив вкус реальности.

Надо стать пустым, опустошиться, чтобы наполниться вновь уже иным содержимым, чтобы быть в состоянии воспринять Волю Божью. Наш естественный свет, как пишет Экхарт, должен быть погашен, надо остаться без опоры и не цепляться за молитвы или добродетельные поступки, быть не привязанным ни к чему. Оставаться в полной тишине столько, насколько это возможно. Стать зеркалом, подумала я, вспомнив одного мастера, приводившего этот пример. Зеркало все отражает, но само остается неизменным.

И вот тогда новое рождение нас становится возможным. Тогда может прийти Бог. Мы открыты для него.

Мейстер Экхарт говорит о трех знаках, которые смогут стать маяками на этом пути. Раскрывает он лишь один. Когда новое рождение нас произошло, ничто извне уже не может нам помешать, «никакие создания», говорит мастер. Более того, все вокруг становится нашим помощником. Происходит как будто перефокусировка: во всем вы видите Бога, а не препятствия к нему. И не надо «убегать» от родственников, друзей и знакомых… Мне понравился пример Экхарта. Он говорит, что если бы мы долго смотрели на солнце, тогда образ солнца проявляется во всем, что человек видит.

Как же приблизиться к этому, если на пути к духу стоит тело, оплот ума. Оно настолько сильно, что увлекает нас то в одно, то в другое. Стоит ли укрощать строптивое тело? Укрощать необходимо, пишет Экхар, но не с помощью самобичеваний или власяницы. Насильно мил не будешь. Только с помощью любви можно одержать победу над плотью. И тогда она будет служить нам верой и правдой.

Любовь – это Бог, а Бог – это любовь, говорит Экхарт.

Похоже, я не знаю, что такое любовь, но я могу догадываться. Наверное, это похоже на ту безусловную любовь, какую испытывают взрослые, глядя на крошечного малыша. Такое чувство любви рождает радость. А с помощью нее можно все переносить легко и спокойно.

Проповедь Экхарта очень выразительна. Похоже, он был еще и прекрасным оратором.

Передо мной настоящий дзенский мастер, подумала я. Почему-то именно такое создается впечатление.

Перечитывая текст, я нашла слова, удивившие и зацепившие меня, но до конца не понятые.

Экхарт приводит слова одного языческого мудреца: «В природе нет ничего быстрее, чем Небо, которое опережает все вещи на их пути. Однако поистине ум человеческий опережает все на своем собственном пути. Предполагая, что он остается активным в своих способностях и остается неразрушенным и неразорванным вульгарными и грубыми вещами, он может овладеть самым высоким небом и не остановиться до самой вершины, чтобы там кормиться и питаться самым прекрасным Добром».

Легкий столбняк, овладевший мной после прочтения этих слов, а особенно первой части высказывания, наверное, лишнее подтверждение тому, что с помощью ума я вряд ли пойму значения этих слов…


Ирина Зверева 

Создание сайта - "ВЕБ КРЕАТИФФ"